Categories:

Тематический месяц "под тонкой вуалью чувств": рассказ №1

Пустоши

Если вы впервые в жизни слышите о тематическом месяце — то вам сюда. Если вкратце, то это очередной прикольный флешмоб от Клуба «365» в котором я, конечно же, участвую! Суть проста: я пишу маленькую зарисовку и выкладываю ее сюда. Да, в этот раз я решила активно подключить ЖЖ. Зарисовка отредактирована до состояния чистенького черновика, однако не имеет начала/конца и, хотя есть вероятность, что он таки когда-нибудь появится, гарантировать я ничего не могу. Я в этом приключении такой же турист, как и вы, и понятия не имею, куда заведут меня герои :) 

Если вы все же решились отправиться в путешествие по неизведанным землям, то вот он — обещанный в прошлом посте постапокалипсис и квест по спасению (предположительно) мира. И да, все это на фоне истории моих любимых героев: Рей и Бена, — то есть это АУ к «Звездным войнам». Ядреная смесь, я знаю. 


Он парит в невесомости, глядя на то, как дробится отражение солнца в бликах светло-зеленой воды. Свет рассеянный, мягкий и теплый, словно из детства, и веки прикрываются сами собой... Он не помнит, сколько лежит так. Большую часть времени он спит; когда же просыпается, единственными ориентирами являются цвет воды и преломление лучей светила в ней. Иногда ему кажется, будто он слышит знакомый голос: но каждый раз, когда он прислушивается, это лишь гул воды в ушах и больше ничего. Он здесь один, зависший в водной пустоте между «тогда» и «сейчас», между прошлым и будущим. Да и есть ли оно у него, будущее? Или он обречен провести вечность здесь, где слова «ничто» и «никогда» обретают смысл?

Ночью вода темна и непроглядна, будто его окружает воплотившийся мрак. В такие минуты он сомневается, открыты его глаза или нет. Он знает, что ему должно быть страшно находиться во тьме, но он не чувствует ничего. Тело ощущается тяжелым, неподвижным, почти окаменевшим, и мысли текут медленно-медленно. Он думает о том, что, должно быть, он житель подводных глубин, не впавший в спячку в срок. Но кто он такой? И почему он забыл об этом?.. Эти вопросы беспокоят его больше других, и он начинает ворочаться на своем удобном лежбище, но ленивая нега воды оказывается сильнее и он вновь замирает. В такие минуты ему чудится, что он слышит голос. Он прикрывает глаза, вслушиваясь. Слов не разобрать, но песня удивительно нежна, и откуда-то он понимает ее смысл. 

Ты в безопасности и покое, ты там, где ты всегда желал быть, здесь все хорошо, просто слушай и спи...

Из-под полуприкрытых век он наблюдает, как свет взошедшей луны дробится в водах озера, серебристыми лучами пронзает темную мглу, становящуюся вдруг загадочной и манящей, а вовсе не страшной. Под пение голоса он вновь засыпает.

Затем наступает утро и восходит солнце. Ночь сменяется днем, а день ночью, и вскоре он перестает считать дни. Пока однажды озеро не подергивается ледком, — свет сквозь него виден иначе, — и он не понимает, что прошло уже несколько месяцев. Эта мысль пугает его, и он пытается дернуть рукой, разорвать невидимые цепи… но голос, сладкий и чарующий, голос матери и возлюбленной, поет для него и он вновь засыпает. Только на миг мелькает мысль, что что-то не так, что все это неспроста. Мелькает — и тут же гаснет под чарами голоса.

Как бы он ни старался, он не может проснуться. 


В то же время, на краю Пустошей

Рей поправляет одеяло на груди Бена и вздрагивает, случайно коснувшись его прохладной руки. Температура тела у Бена на пару градусов ниже нормы, но мадам Падди говорит, что для него это неопасно и ничего предпринимать не нужно. В ее теплых карих глазах Рей видит ту же острую жалость, с какой на Нииме смотрели на обреченных умереть в песках после увечья, и потому предпочитает не сталкиваться с милой хозяйкой Приюта. Сказать по правде, ее друзья с их понимающим молчанием и скорбными взглядами за ее спиной ничем не лучше, и потому Рей целыми днями прячется в комнате Бена. Она следит за раствором, который вливают ему внутривенно, поит его водой и вытирает холодный пот. Он лежит неподвижно и дышит тихо. Черные волосы разметались по подушке и, если не знать, что он в таком состоянии уже неделю, можно представить, что он просто спит.

Рей закусывает губу, глядя на неподвижное лицо Бена. В этом есть нечто ужасающее: видеть крупные, выразительные черты мужчины не расслабленными, как во сне, но и не напряженными, а будто бы застывшими.

В мыслях Рей десять раз прокляла Владычицу горного озера, и если бы слова могли убить... В первые минуты после того страшного мига, когда она осознала, что Бен не просыпается и не проснется несмотря на все ее старания, она даже собиралась пойти и разобраться с обнаглевшей водной стервой так, как было принято в Нииме — кулаком и ружьем. Хорошо, что Ярфин ее остановил: Владычица слишком умна, чтобы выйти из озера, а биться с водной феей в ее родной стихии... Рей не собирается умирать. Страшно подумать, что устроил бы ей Бен, очнувшись, если бы узнал, что она навредила себе. На губах Рей появляется слабая улыбка. 

Вздохнув, она ложится на постель рядом с Беном и сворачиваясь клубком у него под боком. Она берет его неподвижную ладонь и греет в своих руках. Они так часто лежали так раньше, еще когда видели друг в друге только друзей... Рей моргает и, обнаружив в глазах влагу, трет их ладонью. Нельзя раскисать. Потом, когда все закончится, и пережитое станет лишь кошмарным сном — может быть. Но не сейчас.

Она не может позволить себе сломаться. 

Рей вздыхает и улыбается — через силу. Гладит сбитые костяшки пальцев Бена и говорит вполголоса, будто боясь спугнуть тишину:

— Знаешь, я думала, что самое страшное —это увидеть твою спину, когда ты уйдешь от меня к другой, — судорожно вздохнув, она прижимается к его ладони губами, пряча свое лицо. — Ты ведь принц Черных Волков, живешь в одном из замков, оставшихся после Катастрофы... а я так, девочка из Пустошей, по неведомой прихоти судьбы оказавшаяся на твоем пути. Я никогда не верила в «нас». Поэтому я была так груба с тобой вначале. Ты нравился мне, очень нравился, и это пугало.

Рей выводит круги на ладони Бена, но в ответ на щекотку он даже не дергается. И это — еще одно напоминание о том, что сон его наведенный. 

— А потом... ты был таким хорошим. Терпеливо слушал, ни разу не попробовал ударить или к чему-нибудь принудить. Ты был совсем не таким, как другие мужчины в Нииме. И я разрешила себе... мечтать. Наслаждаться твоим отношением, словно коротким летом в Пустошах, когда на неделю они покрываются цветами. И я ощущала себя так же. Жаль, что все так быстро закончилось. И жаль... что я не доверилась тебе раньше, что не поняла, что есть вещи страшнее разбитого сердца. 

Рей сворачивается удобнее и прижимает руку Бена к груди — там, где бьется ее сердце. 

— Мне бесконечно жаль, что времени у нас было так мало, что я позволяла отравлять его сомнениям и недоверию. И я обещаю, что когда ты очнешься, мы попробуем все заново. И больше я не буду убегать. 

Слова странным образом успокаивают Рей: будто теперь, когда она дала обещание, все образуется самой собой. А еще она чувствует себя обновленной: Рей, сбросившей неудобное обличье Рей-из-Пустошей, ловкой девчонки-воришки, которая никогда не лезет в карман за словом. Пустоши навсегда останутся в ней, как и тяжелые воспоминания, но больше это не приносит ей такой боли. Она такая, какая она есть. И она гораздо больше, чем просто мусорщица. Впервые в жизни она чувствует это так отчетливо. 

Сжав ладонь Бена, Рей кладет голову ему на грудь и сама не замечает, как проваливается в сон.

Ее будит стук в дверь. В первую минуту она не понимает, что происходит, но затем встает и, поправив одеяло на груди Бена, идет открывать дверь. Должно быть, это кто-то из ее друзей принес ей обед, который она пропустила. Или мадам Падди зашла проверить, как у них с Беном дела, и помочь с гигиеной. 

Потягиваясь, Рей открывает дверь, и замирает, увидев Ярфина.

Лицо мага, как обычно, скрыто лиловым капюшоном: Рей знает, что змееглазый не любит яркий свет. Но никакая привычка к таинственности не может скрыть от наблюдательной девушки наклон головы мага и его позу, которая говорит о его необычайном довольстве собой. В горле у Рей пересыхает, и она сглатывает. Сердце колотится как сумасшедшее, но она отворяет дверь и кивает в сторону кровати:

— Проходи. 

Кончик плаща Ярфина задевает ее колени, а запах благовоний свербит в носу. И все же Рей не говорит ни слова, потому что если она права, и он принес то, что обещал... 

Тихонько прикрыв дверь, Рей подходит к Ярфину, осматривающему Бена. 

— Никаких изменений? — вполголоса спрашивает он.

Его голос, как обычно, пробирает ее до дрожи. Ощущение раздражает неимоверно, и раньше бы Рей обязательно высказала бы магу что-нибудь мерзкое или ушла в другую комнату, но сегодня она не может поступить так. Он единственный, кто может помочь Бену. Ради этого она пойдет на все. И даже вытерпит представителя племени, которое ненавидит.

— Ничего, — Рей качает головой, но все же не удерживается, и искоса смотрит на мага. 

Он опережает ее вопрос.

— Я принес то, что ты просила. 

Рей не отрывает взгляда от костистых, покрытых бледно-желтой чешуей пальцев, пока Ярфин перебирает зелья в сумке на поясе. Наконец, он достает его, — драгоценный хрустальный флакон, а внутри...

Серебряная жидкость сияет в желтом свете люстры, и Рей задерживает дыхание. 

Кровь богов. 

Он добыл кровь богов!

Продолжение следует...


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic